|
Когда бы врата восприятия очищены были, Открылось бы все человечеству до глубины.
Вильям Блейк
 Так называются две небольшие книги известного английского писателя Олдоса Хаксли (1894—1964), в которых он, опираясь наличный опыт, анализирует воздействие наркотиков, в частности мескалина, на психику человека. В предисловии к книге «Небеса и ад», являющейся продолжением «Врат восприятия», он пишет: «Для человека, в котором «Свеча видения», как правило, никогда не вспыхивает спонтанно, опыт с мескалином будет вполне просветляющим. Он не только проливает свет на неизвестные до сих пор области сознания и позволяет лучше понять другие умы, быть может, более склонные к видению. Отталкиваясь от личного опыта, человек приходит к новому, более глубокому пониманию того, каким образом эти другие dоспринимают, чувствуют и мыслят, к пониманию космологических понятий, которые кажутся этим умам самоочевидными произведениями искусства, наиболее пригодными для естественного самовыражения».
С наркотиками, или психоактивными веществами, человек толкнулся на самых ранних этапах своего развития, употребят в пищу растения. Было замечено, что одни растения делают человека сонным, другие, напротив, возбуждают. Если спровоцированное наркотическими веществами поведение укладывалось в общепринятые рамки данной культуры, к их употреблению относились снисходительно. И даже поощрительно, так как вызванная наркотиками сексуальная потенция и способность к деторождению, повышение остроты зрения и чувствительности к звукам, возрастание скорости моторных реакций, а полнее способность к символической деятельности и языкам всегда ценились очень высоко.
В настоящее время хорошо известно, что при приеме наркотиков человек проходит стадию эйфории, которая характеризуется двумя процессами: обострением зрения и восприятием иного пространственно-временного континуума. В этом измененном состоянии сознания человек видит и ощущает значительно более остро красоту и информативность элементов и систем природы. То, что в обычном состоянии не замечается вообще, начинает приобретать наиважнейший и первостепенный смысл, бросаются в глаза законченность форм элементов природы, их целесообразность, оптимальность и даже осмысленность и разумность. Совершенно по-иному — как во сне — воспринимаются и пространственно-временные отношения. Вот как описывает свои ощущения после принятия мескалина Олдос Хаксли: «Я продолжал разглядывать цветы, и мне показалось, что в их живом свечении я уловил качественный эквивалент благоухания, но благоухания, которое не возвращается и не сводится к исходной точке, не ослабевает периодически, а постоянно изливается, стремясь от красоты к еще большей красоте, от углубленного к еще более глубокому значению. Мне пришли на ум слова "благодать" и "преображение", и то, что я видел, было, несомненно, одним из их проявлений... Например, книги, которыми был уставлен мой кабинет. Так же, как цветы, они, стоило мне взглянуть, заиграли более яркими красками и преисполнились более глубокого смысла. Красные, словно рубины, изумрудные, оправленные белым жадеитом, агатовые, аквамариновые, цвета желтого топаза, лазурные книги, чей цвет был настолько насыщенным, настолько внутренне многозначительным, что, казалось, они готовы были выпрыгнуть с полок, чтобы еще настойчивей привлечь мое внимание... Да, перспектива комнаты выглядела довольно странной, стены, казалось, не образовывали больше правильных углов. Но не это в действительности было важным. А то, что пространственные связи совсем перестали меня интересовать, и мое сознание воспринимало мир в отличных от пространственных категорий измерениях... Пространство никуда не исчезло, однако утратило свое первостепенное значение. Ум интересовали прежде всего не местоположение предметов или отношения между ними, а их сущность и значение. Наряду с безразличным отношением к пространству возникло безразличие ко времени, пожалуй, еще более глубокое... Моим подлинным ощущением времени стало ощущение неопределенной длительности или же постоянного настоящего, которое состояло из непрерывно меняющихся откровений».
|
