|
Кто, подобно мне, видел отца Обри, одиноко шагавшего с посохом в руке и молитвенником на шее по девственному краю, тот постиг, каков, он, истинный христианин, странствующий в земной юдоли.
С полчаса мы карабкались по опасным горным тропам, пока не добрались до пещеры миссионера. Чтобы  войти в нее, пришлось раздвинуть плети лиан и тыкв, вырванных и сброшенных ветром с утесов. В пещере только и было что подстилка из листьев папайи, тыквенный черпак для воды, несколько деревянных посу-Дин, лопата и вдобавок — ручная змея; на камне, заменявшем стол, — распятие и священная книга христиан. Обремененный годами старец торопливо разжег сухие лианы, растер между двух камней маисовые зерна и, за-
месив тесто, начал печь лепешку на горячей золе. Когда она аппетитно зарумянилась, он подал нам ее, пышущую жаром, и к ней ореховое масло в кленовом сосуде. К вечеру ветер совсем стих, и слуга Верховного Существа предложил всем вместе посидеть у входа в пещеру. Так мы и сделали; нашим глазам открылся необозримый простор. Последние тучи в беспорядке устремлялись на восток; в дальних лесах все еще вспыхивали огненные языки зажженного молнией пожара; у подножия горы на топком берегу валялось множество поваленных ветром сосен; по реке неслись вперемешку с комьями намокшей глины стволы деревьев, трупы животных, дохлые рыбы, поблескивавшие серебристым брюхом.
Вот тогда Атала и рассказала нашу историю престарелому духу-хранителю этих гор. Он был растрогай, слезы текли по его щекам, бороде. «Дитя мое, — сказал он,— поведай о ваших страданиях господу; вы уже много свершили к вящей его славе, и он возвратит вам покой. Взгляни, как эти леса курятся, как подсыхает земля после ливня, как рассеиваются тучи неужели ты думаешь, что тот, кто усмирил такую бурю, не сможет утишить смятенное человеческое сердце Если нет у вас лучшего приюта, предлагаю вам обоим, дети мои, поселиться здесь, вместе с маленькой паствой, которую я имел счастье обратить в Христову веру. Я наставлю Шактаса и, когда он станет достоин того, дам его тебе в мужья».
|
