|
Едва он вымолвил эти слова, как я пал перед ним на колени, плача от радости, но Атала стала белее смерти. Старец ласково поднял меня, и тут я заметил, что руки у него изувечены. Атала сразу все поняла. «Изверги!» — воскликнула она.
«Какая это безделица, дочь моя, по сравнению с муками, которые претерпел мой божественный учитель! —  сказал он.— Да, индейцы меня пытали, но они, бедняги, слепы; настанет день, и господь откроет им глаза. Чем больше зла они причиняли мне, тем дороже становились моему сердцу. Я вернулся к себе на родину, но не захотел там остаться, хотя прославленная королева почтила меня желанием взглянуть на эти следы моих миссионерских трудов. И не высшая ли награда за них — позволение, которое я получил от главы нашей церкви, совершать вот этими изувеченными руками таинство причастия Удостоившись такой чести, мог ли я не попытаться оправдать ее Я вернулся в Новый свет и посвятил
остаток моих дней службе господу уже без малого тридцать лет я живу в этом пустынном краю, а завтра минет ровно двадцать два года, как утес, на котором мы сидим, дал мне пристанище. Вначале здесь обитали только кочевники, их нравы были жестоки, существование безрадостно. Но они вняли словам мира, и постепенно обыкновения индейцев смягчились. Теперь они живут общиной у подножия этой горы. Я старался, наставляя их на путь истинный, приобщить к насущным ремеслам, не обременяя, однако, ничем лишним, дабы эти добрые люди сохранили простодушие, которое и есть залог счастья. Я боялся стеснить их постоянным своим присутствием, поэтому и уединился в пещере; они приходят ко мне, когда им надо о чем-нибудь посоветоваться. А я здесь, вдалеке от людей, созерцаю величие девственной природы, возношу хвалы ее творцу и готовлюсь к смерти, которую возвещают мне мои преклонные годы».
|
