|
Мысль изреченная есть ложь. Ф. Тютчев
Однажды Альберт Эйнштейн заметил: «Для меня не подлежит сомнению, что наше мышление протекает, в основном минуя символы (слова) и ктомуже бессознательно» (А Эйнштейн. «Физика и реальность».— М., 1965). Но даже если сам творческий процесс и проходит на бессознательном уровне, то на уровне сознания все должно воплотиться в знаковую систему, позволяющую человеку общаться как с самим собой, так и с другими. Такой знаковой системой стал язык — уникальное явление, присущее человеку.
Для сознания язык имеет двойное значение: положитель-• ное и отрицательное. С одной стороны, язык — выразитель мысли, в характере языка, его лексике и синтаксисе сказывается склад мышления народа. С другой стороны, язык загоняет мышление человека в определенные границы, сужает сознание: на какие факты нет указаний в языке, те находятся в сознании в неясной форме. Олдос Хаксли пишет:
«Чтобы сформулировать и выразить это суженное сознание, человек изобрел и бесконечно развил те системы символов и подразумеваемых понятий, которые мы называем языками. Каждый индивид одновременно и бенефициарий и жертва той лингвистической традиции, в которой он или она родились, получает преимущества, поскольку язык открывает доступ к аккумулированным достижениям нужного опыта, жертвой же выступает, поскольку язык заставляет поверить, будто суженное сознание — единственно существующее, и к тому же искажает чувство реальности, так что индивид вечно подменяет факты идеями, а реальные вещи словами. То, что на языке церкви называется "царством земным", есть мир суженного сознания, выраженного и, так сказать, выхолощенного языком. Различные "иные миры", с которыми человеческие существа, случается, сталкиваются, в целом отмечены многими признаками того сознания, которое принадлежит Великому Разуму. Большинству людей на протяжении жизни знакомо лишь то, что выходит из их ограничительного клапана и освящено на местном языке как подлинная реальность» (О. Хакели. «Остров. Врата восприятия. Небеса и ад».— Киев,—1995).
Таким образом, речь не просто облегчила общение и познавательную деятельность, она оказала огромное влияние на сознание человека, видение им окружающего мира и себя в этом мире, что наложило отпечаток на все человеческие деяния.
В самом деле, язык и символы позволяют накапливать информацию вне физического мозга, что дает возможность передавать информацию через пространство и время. А это создает у человека совсем иное, чем у животных, отношение к прошлому: основываясь на символическом анализе прошлых событий, то есть через посредство истории, человек способен изменять свои стереотипы поведения. Именно благодаря способности накапливать и извлекать информацию в виде образов и письменных свидетельств люди создали особую — человеческую— среду, обусловленную не только биологическими факторами и факторами окружающей среды, но и символами и языками.
Иными словами, «язык — это не просто некий механизм для передачи идей о мире, но в первую очередь определенный инструмент для приведения мира в существование. Реальность не просто "переживается" или "отражается" в языке — она действительно создается языком» (R. Lewin. In the Age of Mankind.— New York, 1988, p. 180).
Тем не менее, несмотря на всю важность для человеческой культуры языка и речи, они являются «второй сигнальной системой» (И. Павлов). Процесс же мышления проходит на уровне первой сигнальной системы, или, как писал А. Эйнштейн, «ни один ученый не мыслит формулами» (А. Эйнштейн. «Физика и реальность».— М., 1965). И, как показали исследования, внутренней речи отнюдь не сопутствует скрытая артикуляция.
В этой связи любопытна гипотеза о существовании так называемого особого языка мысли. Для подтверждения этой гипотезы ссылаются на экспериментально установленный факт: запоминание мысли не обязательно связано с запоминанием слов, которыми она была выражена. Более того, в тех случаях, когда требуется воспроизвести мысль в первоначально заданной словесной форме, это затрудняло запоминание самой мысли. Согласно этой гипотезе осмысленная фраза, которую произносит индивид — носитель языка, является как бы результатом перевода с «языка мысли» на «язык слов», а понимание этой фразы другим человеком есть, в свою очередь, результат перевода с «языка слов» на «язык мысли».
Не прослеживается ли здесь аналогия с работой сновидений (видений)? В самом деле, если созданный людьми язык предназначен для того, чтобы один человек понимал другого, то язык сновидений (видений) непонятен, и образы, возникающие перед взором человека, зачастую не поддаются вербальному описанию (см. подзаголовок «Параллельные миры и визионерский опыт»). В таком случае суть работы сновидения (видения), вероятно, сводится к следующему: она превращает в образы мысли, которые сами произошли от таких же образов, чувственных восприятий. А это значит, что в сновидениях (видениях) человек, по-видимому, сталкивается с тем, что приходит к нему, минуя «вторую сигнальную систему», с сознанием, не замутненным опытом, приобретенным в процессе человеческой деятельности, с тем, что Олдос Хаксли назвал Великим Разумом.
Разумеется, язык и речь не могли не оказать влияния на анатомию и физиологию человека. Стали развиваться отделы мозга, ответственные за эти функции. Но не только.
Так, «отдельные нейрофизиологи выдвинули гипотезу, что звуковая вибрация, связанная с использованием человеком языка, способствует своего рода очищению спинномозговой жидкости. Наблюдалось, что вибрации могут способствовать осаждению и концентрации малых молекул в спинной жидкости, которая омывает и непрерывно очищает мозг. Наши предки, может быть, осознанно, а может быть, и нет обнаружили, что звук голоса вычищал "паутину" из их голов. Практика эта, возможно, повлияла на развитие у нас тонких костей черепа и наклонности к языку. Такой простой саморегулируемый процесс, как пение, мог вполне иметь положительные преимущества для адаптации, если он к тому же еще способствовал эффективному удалению из мозга химических отходов...
Вибрации черепа у человека, создаваемые громкой вокализацией, оказывают на мозг эффект массажа и облегчают вымывание продуктов метаболизма из мозга в спинно-мозговую жидкость-Мозг неандертальцев был на пять процентов крупнее нашего, тем не менее они не выжили в соревновании с кроманьонцами, предками людей современных. Мозг их был более загрязнен, поскольку их массивный череп не вибрировал, а следовательно, мозг недостаточно очищался. Для развития современных людей важно было утончение черепных костей» (Т. Маккенна. «Пища богов».-М., 1995).
Приведенные выше гипотезы позволяют по-новому взглянуть на феномен так называемой вербальной магии, объяснить влияние на человека заговоров и проклятий.
Как известно, магические слова обычно состоят из названий сил, которые нужно пробудить для определенных целей. Это могут быть имена богов, демонов, духов или просто непонятные слова. Очевидно, воздействие на человека магических слов носило комплексный характер. Определенные звуки и их последовательность могли вызывать соответствующие вибрации, влияющие на биохимию мозга. Это, в частности, объясняет и тот факт, что в древности заговоры и проклятия действовали на людей более эффективно. Кроме того, читая заклинания, человек видит образы и приходит в особое состояние, которое он передает другому. В результате эта установка — заговор или проклятие — может исполниться.
Примечательно, что у многих народов над умирающими читают определенные тексты. До нас дошли Египетская и Тибетская Книги мертвых; христиане читают специальную отходную молитву. Не исключено, что эти тексты вводили умирающего в особое состояние, влияли на биохимию его мозга и тем самым облегчали ему путь в мир иной.
|
