|
Так что такое сумасшествие—наказание или Божий дар? И где проходит грань между нормой и патологией?
Вероятно, учитывая огромное разнообразие человеческих индивидуальностей, провести четкую грань между здоровыми и душевнобольными нельзя.
 По мнению исследователей, у больных резко проявляется та часть сознания, которая в скрытой — слабо выраженной — форме присуща и всем остальным людям. В измененном состоянии сознания, как и в своих снах, здоровый человек может попасть в эти области сознания — отождествляться с ними,— но для него открыт и путь назад, к обычному состоянию сознания. Иными словами, больные — это те, кто заблудился в глубинах своей души. Некоторые из них оказываются носителями иного сознания, проявлениям которого нет места в нашей культуре.
Исследователь Р. Лейнг пишет: «Ум может сконструировать бесконечное множество миров... страшных, малопонятных, вообще непостижимых... Некоторые из них неприемлемы и нефункциональны в нашем обществе... Набор принятых форм обозначения смыслов под действием социальных обстоятельств претерпевает исторические изменения. И то, что находилось за его пределами, может вдруг приобрести статус "гениального" в условиях перераспределения ролей». (R. D. Laing. The Politics of Experience.—New York, 1967).
Поэтому неудивительно, что, по мнению многих психиатров, безумие определяется скорее социально, чем медицински. А само психическое заболевание в ряде психологических исследований интерпретируется как блуждание человека в глубинах своего сознания.
Так, Т. Хеннелл в книге (Т. Hennell. The Witnesses, with Drawing by the Author.—New York, 1967) описывает свой психоз, госпитализацию и выздоровление. При этом он, в частности, говорит о том, что его болезнь проявлялась в переживании космогонических фантазий, давала ощущение соприкосновения с иной реальностью, и в этом было что-то от истины. Некоторые исследователи полагают, что Т. Хеннелл в своих странствиях по глубинам сознания нуждался скорее в поводыре, чем во враче. В этом случае под руководством опытного поводыря он передавал бы переживаемое им не буквально, а иносказательно, мифологически и тогда, возможно, не казался бы безумным. Ведь никто же не воспринимает Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис) как проявление безумия именно в силу его мифол огичности.
В этом отношении особый интерес вызывает Э. Сведенборг. С одной стороны, талантливый ученый, публиковавший работы в семнадцати различных областях знаний, музыкант, член парламента, человек, бегло говоривший на девяти языках. С другой стороны — мистик, постоянно путешествовавший в глубинах своего сознания (и этим, кстати, в основном и запомнившийся последующим поколениям). Его духовные искания изложены в книгах, часто трудных для понимания. Психологклиницист В. Дазен (W. V. Dusen. Frontiers of Consciousness.—New York, 1974), поражаясь сходству своих наблюдений с описаниями Сведенборга, пишет:
«Странно думать, что наша жизнь, как утверждал Сведенборг,— это всего лишь небольшое свободное пространство на слиянии гигантских духовных иерархий, более высокой и более низкой. Но вполне возможно, что представление такого рода нормально и только кажется ненормальным, как в галлюцинации, когда мы осознаем, что произошла встреча с этими силами. Здесь есть чему научиться — человек колеблется между добром и злом, находясь под действием космических сил, о существовании которых часто даже и не подозревает. Думая, что выбирает сам, человек, возможно, является лишь результирующей других сил».
Так, может быть, безумные идей «сумасшедших» гениев вовсе не безумны, а несут в себе рациональное зерно, просто время их еще не пришло? До сих пор наука не имеет критерия, который позволил бы отделять собственно научные концепции от бредовых построений. И нередко в процессе развития науки открываются возможности появления таких гипотез, которые можно назвать безумными, поскольку они далеко уходят от привычных представлений, называемых здравым смыслом. Ведь недаром про гениев говорят «непонятые», «опередившие свое время».
|
