|
То, что одаренные люди имеют свои странности, ни для кого не секрет. Для биографов такие «странности» — яркая деталь характеристики их персонажа, для обывателей — предмет насмешек и пересудов, для ученых — материал для исследований. В самом деле, почему умные, талантливые люди перед тем как приступить к работе нередко совершают нелепый .ритуал? Причем фантазия гениев не имеет границ в этом отношении.
Так, Вагнер во время сочинения музыки раскладывал на стульях и другой мебели куски яркой шелковой материи и периодически ощупывал их. Он окружал себя пышной роскошью как средством, дающим внешний импульс к созданию композиции.
Шиллер во время приступа творчества клал на стол гнилые яблоки.
Гайдн во время работы возбуждал себя блестящим предметом, рассматривая алмаз на пальце. Без этого кольца он не мог сочинять музыку.
Виктор Гюго никогда не мог работать, не имея перед собой статуэтки бронзовой собачки.
У Гейне музыка вызывала особое настроение, вдохновляя его к поэтическому творчеству.
П. И: Чайковский нуждался в полном уединении и тишине.
Шарлота Бронте постоянно отвлекалась от писания и отправлялась на кухню чистить картошку.
Эмиль Золя привязывал себя во время работы к стулу.
Гёте признавался, что предпочитает писать карандашом, так как скрип и брызги пера выводят его из состояния ясновидящего творчества и в зародыше уничтожают задуманное произведение.
Альфред де Мюссе слагал свои стихи при свечах и в полном одиночестве за столом, где стояли два прибора: для него и его милой воображаемой женщины, которая должна вот-вот прийти и разделить с ним ужин.
Монтескье перед тем, как сесть писать, надевал свежие манжеты.
Глюк приступал к работе в старательно выбранном платье. Он выставлял свой рояль под палящее солнце и сочинял таким образом оперы «Ифигения в Авлиде» и «Ифигения в Тавриде».
И. С. Тургенев признавался Г. Флоберу: «Я работаю по-настоящему только тогда, когда у меня бессонница».
Аристотель мог творить только на ходу, поэтому он со своими учениками очень много ходил, отчего его школа получила название «перипатетиков» (от греческого «peripateo» — прогуливаюсь).
А немецкий философ Иммануил Кант приводит пример из английского журнала «Spectator»: один адвокат имел привычку, произнося речи, наматывать на палец веревочку. Однажды он потерял ее и запутался в ходе своей аргументации.
Что кроется за этими «странностями»? Быть может, это еще один — нетрадиционный — способ преодолеть барьер между подсознанием и сознанием?
|
